20 сен / 2017
20 сен / 2017
БРЕСТ
11°
13°
БРЕСТ
11°
13°
БРЕСТ
11°
13°
Брестская тюрьма, 22 июня

Проект "В поисках утраченного времени"

15 мая 2009

Секретарь Брестского райкома комсомола Федор Ромма в докладной записке, написанной в Гомеле 24 июля 1941 года на имя секретаря обкома партии Татьяны Новиковой, сообщал: «…Часов в 7 утра (22 июня. – В.С.) по улице Белостокской проходили вырвавшиеся из тюрьмы заключенные, часть заключенных проходили с оружием, совершали грабеж городских магазинов и складов, занялись пьянкой и приветствием вступления германских фашистских войск в город “Да здравствует Гитлер” и т. д.».

Исход заключенных из Брестской тюрьмы (часть здания – ныне СИЗО, часть – швейная фабрика соответственно на ул. Карла Маркса, 86 и 88) запечатлен на рисунке Владимира Губенко. Выпустил их кто, или самим удалось сбить замки в отсутствие ретировавшихся охранников, доподлинно не известно. Люди здесь были заточены самые разные. Хватало и криминальных элементов, с выходом которых на свободу послевоенные толкователи будут зазубренно увязывать погром магазинов в первый день войны (население охотно поддерживало такую версию), но, по признанию очевидцев, вовсе не уголовники составляли основную массу предвоенных сидельцев. Хватало граждан случайных, попавших, как тогда говорили, «за краты» по новым для западного края статьям кодекса. Впрочем, за всякой случайностью стоит скрытая закономерность, и масштаб развернувшейся в присоединенных областях чистки населения вписывался в каноны производственной штурмовщины – борьбы за выполнение принятых обязательств, в данном случае по изъятию скрытых врагов советской власти. Считалось, что лучше посадить десять лишних, чем пропустить одну «контру».

Восточная Белоруссия пережила девятый вал посадок и репрессий в первой половине 30-х годов, теперь пришла очередь Западной Белоруссии. Брестчанка Нина Павлючик рассказала историю своего отца, уроженца деревни Дешковичи Зельвенского района Гродненщины Павла Ломпика. Зажиточного крестьянина заключили в Слонимскую тюрьму, где продержали до начала войны. 22 июня 1941 года сидельцев построили с вещами во дворе тюрьмы и повели под усиленным конвоем с собаками. Арестанты решили, на станцию, но маршрут насторожил: колонна углублялась в лес. Потом их выстроили в лощине... Не берусь утверждать, ждала ли слонимских зэков та же участь, что в ряде описанных исследователями случаев, когда, чтобы не оставлять противнику «пятую колонну», узников за невозможностью эвакуировать сотнями пускали в расход. На войне многое решает случайность – в нашем случае таковой стал полет над лесом немецкой эскадрильи. Увидев скопление людей, летчики спикировали на лощину. «Брили» буквально по головам, но, к счастью, не стреляли: возможно, уже израсходовали боекомплект. По свидетельству Ломпика, длилось это минуту-другую и привело всех в ужас. Конвоиры и конвоируемые разбежались. А когда закончилось, часть заключенных, в основном мужики из ближних мест, вернулись на поляну, опасаясь, что за побег добавят срока, но охранников не было. Посидели-посидели и пошли по своим деревням.

Казимира Свёнтэка, будущего кардинала, а тогда молодого, всего полгода как рукоположенного викария пружанского костела, в последних числах сентября 1939 года пришедшая советская власть арестовала с мотивацией «шпионаж», причем не понятно, в чью пользу: Сталин с Гитлером к этому времени фактически поделили Польшу. В Брестской тюрьме молодой священник, как пишут в его биографии, дожидался приведения в исполнение исключительной меры и оказался в числе тех, кто по воле случая покинул казенные стены 22 июня 1941 года.

В музее обороны Брестской крепости экспонируется снимок жителя польской деревни Старый Бубель Иосифа Бадзинского, хозяина одной из трех мельниц на левом берегу Буга. Бадзинский около десяти часов вечера переплыл реку, чтобы сообщить пограничникам о готовящемся немцами нападении. На 2-й заставе, выслушав взволнованный рассказ перебежчика, отзвонили по инстанции, там велели везти «фрукта» в комендатуру. Пока с ним разбирались, началась война.

Являлся ли мельник штатным информатором, коих органы внешней разведки во все времена привечали по другую сторону границы, или действовал импульсивно, по велению сердца, мы не знаем, но случай не единичен. Житель Тересполя Казимеж Тымашук рассказал в свое время историю, которой был свидетелем и которая по понятным причинам не могла быть поднята у нас на щит. В деревне Муравец по ту сторону Буга, где пан Казимеж родился и жил, некий парень лет пятнадцати из чувства симпатии к советам, улучив момент, прокрался к берегу и переплыл реку. Ему было что сообщить красным командирам: в приграничный район из глубин Польши стягивалось немыслимое количество техники, а в пойменной части Буга все клуни и риги были набиты изнывавшими от жары немецкими солдатами.

На советской стороне парнишку сочли еще одним «засланным казачком» и, допросив, заперли в камере.

Как мы теперь знаем, в первые часы войны заключенные хлынули из тюрьмы кто куда. Наш герой вернулся в деревню рад-радешенек, что отделался. Но не тут-то было: штудируя оставленные не уничтоженными дела с протоколами допросов, немцы не могли не заинтересоваться полячком, пытавшимся сорвать грандиозную операцию вермахта. Парнишку взяли по домашнему адресу и увезли – уж не знаю, в Брест ли, Тересполь ли, Бяла-Подляску? Лупили так, что легче было умереть, благо не расстреляли, привезли полуживого обратно в деревню и бросили у калитки.

Освободив тюрьму от прежних узников, немцы заполнили ее новым контингентом. Оккупационная власть решала свои задачи без церемоний, проводя изъятие и ликвидацию тех, в ком видела потенциальных организаторов сопротивления. Отсюда массовые расстрелы первых дней, когда не сумевших выбраться из города представителей партхозактива брали системно по содержавшимся в захваченных документах домашним адресам.

Житель Клейников Григорий Якубчик был знаменит тем, что в феврале 1941 года получил в Москве из рук Калинина орден «Знак Почета» за активное содействие пограничникам: при его помощи задержали около семидесяти нарушителей границы. Вся деревня об этом знала, и, когда пришли немцы, деревенского активиста и коммуниста забрали. Сидел в той самой Брестской тюрьме на Карла Маркса, или, в новой топонимике, на Линденштрассе. Жена Татьяна изо дня в день ходила к острогу и один раз заметила Гришу в зарешеченном окне. Он сумел не то выбросить, не то передать ей окровавленную майку, которую жена потом хранила как реликвию. Это было прощанием.

После войны Татьяна Федоровна случайно нашла в сарае, где стояла корова, спрятанный в навозе орден. Сейчас «Знак Почета» Григория Якубчика экспонируется в музее обороны Брестской крепости.

Василий Сарычев

7270
0
Меня это радует (0%)
Мне все равно (0%)
Мне это интересно (100%)
Меня это злит (0%)
Отзывы отсутвуют. Вы можете первым оставить свой комментарий.
В италий Дмитриевич Рафалович оставил после себя несколько листов воспоминаний, в...
988
0
Часть 1 , Часть 2 , Часть 3 , Часть 4 , Часть 5 Б рест сильно пострадал от бомбежек...
1028
0
Часть 1 , Часть 2 , Часть 3 , Часть 4 П осле Победы жизнь в Мартуке легче не стала....
979
1
Часть 1 , Часть 2 , Часть 3 Е ще до бегства в Мартук, когда жили в Рыбаковке, мама...
1016
0
Когда и как вы оплачиваете коммунальные услуги?








Ответить
usd 1.94 1.95
eur 2.32 2.33
rur 3.32 3.37
+выбрать лучший курс
Авторизация
E-mail:
Пароль:
Заказать звонок
Ваше имя:
Телефон:
Удобное время для звонка:
Отправить
Вы используете устаревший браузер.
Чтобы использовать все возможности сайта, загрузите и установите один из этих браузеров:
mozilla chrome opera safari