24 ноя / 2017
24 ноя / 2017
БРЕСТ
БРЕСТ
БРЕСТ
Пионерский лагерь 1941 года

Проект "В поисках утраченного времени"

17 апреля 2009

В начале июня 1941 года брестчане отправляли детей в пионерские лагеря. Путевки выдавались по месту работы и перепали не только восточникам, но также достаточному числу местных жителей, кто зарекомендовал себя при советской власти. Одним из счастливчиков стал девятилетний Толик Лицкевич с улицы Льва Толстого.

Отец Толика в польское время служил счетоводом в бухгалтерии станции Брест-Полесский, мама занималась домом. В 1930-е годы железная дорога выкупила большие земельные площади в районе тогдашнего аэродрома (пригород Адамково) для нуждающихся работников своего ведомства. Участки распределяли по жребию. Макарию Лицкевичу повезло вытянуть высокое место ближе к городу. Строительство дома заняло пару лет. Лицкевичи наняли бригаду и каждый день на велосипедах ездили ее контролировать. Летом 1938 года вселились в незаконченный дом. Тогда же Толика определили в первый класс школы повшэхной, что размещалась на ул. Зыгмунтовской (ныне К. Маркса) на первом этаже здания, где теперь краеведческий музей.

В июле 1939 года пришла беда – умер папа. Совсем скоро через город прокатились события немецко-польской войны, пришли советы. Бремя содержания семьи теперь лежало на маме, и она устроилась билетным кассиром на Брест-Полесский. Там ей и выделили путевку в пионерский лагерь, разлучившую с сыном на три с лишним года. Впрочем, знать бы, где упадешь, соломы бы подстелил…

Пионерский лагерь железнодорожников был за Барановичами, в красивом лесу на берегу озера в четырех километрах от станции Погорельцы. Условия не ахти: по двадцать кроватей в комнате, набитые соломой матрацы, коротенькие одеяльца  (натянешь на грудь – ноги голые). Но детям нравилась лесная жизнь в фанерных бараках. Брестская девочка Соня Устюкевич, дочь слесаря вагонного депо на Киевке, уже отдыхавшая в этом лагере, на следующий год упросила папу еще раз выхлопотать путевку и в июне 1941-го приехала сюда опять.

15-летнюю Соню определили в старший отряд. Начальник лагеря Иван Кириллович Супрун с первого дня посадил девочку писать списки, и это канцелярское поручение растянулось на все время пребывания.

На воскресный вечер 22 июня был запланирован праздник закрытия смены. Загодя сложили большой костер, приготовили хворост. С утра Соня с подружками Галей Харитонюк, Леной Уласик и Таней Сушко наломали в палисаднике сирени и расставили в столовой. На закрытие приехали гости: воспитательница и несколько девочек из пионерского лагеря под Гродно.

Ближе к обеду Соня как всегда сидела в канцелярии и писала. Вошли два стрелочника, экипированные как-то странно: на одном плече противогаз, на другом винтовка, на руке – черная железнодорожная шинель. За ними – пионервожатые, воспитатели.

- Так что, Бреста нет? – спросил кто-то.

- Там немцы, – был ответ.

Когда до Сони дошел смысл слов, она разрыдалась. Только тут взрослые обратили на нее внимание и спохватились: если узнают другие дети, лови их потом по лесу. Девочку стали успокаивать и взяли с нее пионерскую клятву, что никому не расскажет.

За ужином Соня ничего не ела, слезы катились из глаз, но на расспросы подружек она лишь отнекивалась.

Ночью дети несколько раз просыпались. По гулу над крышами Соня догадывалась, что самолеты летят тяжело груженные.

Разбудили 23 июня в 4 утра. Дети решили, что уже время физзарядки, всегда начинавшейся в 6.00, но им сказали собирать чемоданчики, вытряхивать из матрацев солому и класть в них продукты: хлеб, сало и груды слипшегося сахара. Снесли все на повозки и двинулись на станцию. Старшие шли пешком, малышей везли подводами. Тех, кто из ближних мест, успели забрать родители, а большинство – сотни полторы детей – погрузились с воспитателями в три теплушки, и состав тронулся.

Ехали медленно, то и дело останавливались, пережидая встречные воинские  эшелоны. Только на следующее утро проехали Минск. В Орше поступила команда выгружаться. Детей отвели куда-то на окраину и разместили в школе. Привезли горячую пищу в бидонах, но оказалось, что нет посуды. Воспитатели отправили детей в деревню одолжить какие-нибудь миски и ложки, однако ни в одной хате ничего не дали, гнали со двора. Тем временем в школу привезли казенную посуду, дети поели и немного повеселели.

Немцев, считали, скоро разобьют, надо лишь подождать, но те наступали и наступали. На третий день всех опять повели на станцию и погрузили в три плацкартных вагона. Тут началась бомбежка, сопровождавшие железнодорожники закрывали детей телами. Маленький паровоз-«кукушка» оттянул вагоны в сторону, а после налета снова подал на станцию. И снова бомбежка, еще более страшная, железнодорожники вывели детей и уложили в придорожной канаве. Творилось неописуемое, в воздух летели оторванные конечности, дыбом стояли вывернутые рельсы. Когда самолеты израсходовали боекомплект, поступила команда вернуться в вагоны. Эшелон тронулся. Молодая оршанка с коробкой пуговиц в руках – в шоке схватила вместо документов – прыгнула в один из вагонов и умолила взять с собой. Потом она была в детском доме самой добросовестной воспитательницей.

По дороге напали вши. У Сони оказался густой гребешок, на окраине Орши она уходила в картофельное поле и там вычесывала. В Вязьме детей помыли и чем-то обработали. В бане был мужской день, посетителям приказали срочно освободить помещение и, не дожидаясь замешкавшихся, запустили в отделение детей. Потом организовали санпропускник, покормили прямо на привокзальной площади – и дальше без остановок, окружным путем мимо Москвы, до самой Мордовии.

Ночью прибыли на станцию Ардатов. Здесь уже ждали телеги. Разгрузкой командовал молодой начальник мордовского пионерлагеря Николай Мещеряков. Помогая детям выйти из вагона, просил не называть, откуда приехали. Никто не понимал причины.

Юных беженцев поселили в республиканском лагере близ деревни Редкодубье. Когда чуть обжились, открылся секрет полишинеля. Местные женщины, работавшие в столовой, простодушно удивились: «И ничем вы не отличаетесь! А нам говорили, что не учитесь, живете как звери, спите в плетеных корзинах…» Такой была пропаганда в действии. Советская и польская стороны не год и не два воздействовали на умы своих граждан. В польских журналах, распространявшихся до 1939 года в Полесском воеводстве, как правило, наличествовали статьи с развенчанием «большевистского рая» со сравнительной характеристикой цен. Удивительна география: и в далекой Мордовии лекторы с агитаторами обосновывали благородную суть «освободительного похода» на Запад.

В мордовском пионерлагере эвакуированные дети прожили год. Чем дальше, тем голоднее, но первое лето выдалось хорошим, июльская фотография 1941 года тому подтверждение. Верхний ряд: брестчанка Галя Леонтьева, гродненчанка Лена Уласик, пионервожатый из Бреста Николай, Лида из Гродно, знакомая нам Соня Устюкевич, мордовская повариха тетя Поля. Нижний ряд: физрук, брестская девочка Женя, начальник мордовского лагеря Николай Мещеряков, Таня Сушко из Ивацевичей, начальник лагеря в Погорельцах брестчанин Иван Супрун. Вскоре после этого Иван Кириллович, передав детей, уйдет на фронт, где сложит голову.

Василий Сарычев

4539
0
Отзывы отсутвуют. Вы можете первым оставить свой комментарий.
Часть 2 Д етство одно, другого не будет, и вспоминается оно с теплотой. Эрих ходил в...
931
0
Часть 1 В тот вечер отец пришел необычно рано. Всегда засиживался в пивной с...
1949
0
Д авно мечтал откровенно поговорить с бывшим солдатом вермахта – попытаться...
1697
0
М альчик лет шести прилип лбом к стеклу, наблюдая тянувшиеся за окном пейзажи....
1582
1
На АЗС какой сети вы предпочитаете заправляться, исходя из качества топлива?










Ответить
usd 2 2.01
eur 2.36 2.38
rur 3.39 3.44
+выбрать лучший курс
Авторизация
E-mail:
Пароль:
Заказать звонок
Ваше имя:
Телефон:
Удобное время для звонка:
Отправить
Вы используете устаревший браузер.
Чтобы использовать все возможности сайта, загрузите и установите один из этих браузеров:
mozilla chrome opera safari