Уж не упомню, в какой момент в авторе поселилось стойкое отторжение Кейстутов, Витовтов, Свидригайл, Погоней, – все это казалось насквозь политизированным, притянутым и откровенно скучным. То было время не приемлющих других мнений митингов, на которых хмурые люди с холодным блеском в глазах на служившей вызовом «роднай мове» произносили пугающие слова. Странность ситуации заключалась в том, что глубоко несимпатичны были и те, с кем они боролись, но даже бороться можно со вкусом, веселой иронией и жизнелюбием.

Словом, не исключаю, что скука от постности лиц обличителей перешла на ценности, которые они проповедовали. Так я обокрал себя на целый исторический пласт.

В декабре 1409 года в замке Бреста прошла тайная встреча великого князя литовского Витовта, хозяина этих мест, с польским королем Ягайло, на которой был разработан план летней кампании – Великой войны с крестоносцами. Встреча двух властелинов имела глубокий психологизм: они были носителями разной веры, интересов, менталитета, но, главное, их разделяло прошлое. 17 годами раньше в Кревском замке по приказу Ягайло был убит отец Витовта – соправитель Великого княжества Литовского Кейстут (Ягайло был сыном другого соправителя – Ольгерда), а жену Кейстута, мать Витовта, сыскали в Брестском замке и ночью при свете звезд кинули в Буг, привязав к шее камень (по другим источникам, Бируту утопили в замковом рве того же Кревского замка). Такое не забывается, постоянно точа и наполняя ненавистью сердце, – но тогда, в зиму 1409-го, обоим было под шестьдесят, и за плечами стояли судьбы народа.

«Поздоровались, поцеловались и тронулись в Брест… Через полчаса достигли слободы, а когда вошли в стены, на костельной звоннице и на всех городских церквах зазвонили колокола.

Выгнанный на улицы народ кланялся князю и королю, дивился огромному польскому поезду: шла в две сотни копий отборная королевская хоругвь, восьмерики лошадей тянули поставленные на полозья домины, обшитые сукном, украшенные золотыми гербами, с застекленными дверцами; опять шла хоругвь, уже поменьше числом, потом тянулись несчитанные подводы с добром и припасами, потом шла еще сотня польской конницы, а следом – великокняжеская хоругвь. Все это множество людей, лошадей, весь обоз двигались в замок, но было ясно, что в замке им не уместиться, и скоро уличные старшины стали разводить прибывших поляков на постой по лучшим дворам. Тут же понеслась молва, что король будет отдыхать в Бресте неделю, а затем выберется на зимние ловы в Беловежскую пущу.

Тихий, спокойный город превратился в охотничий табор. В замке и на рыночной площади с утра и дотемна жгли костры, жарили на вертелах воловьи окорока и баранов, не остывали котлы. Что ни день – шли под нож сотни овец и коров; из пущи везли на санях туши диков, лосей, зубров; непрерывно приходили в город сенные обозы; овес взлетел в цене, и княжья сотня зло порола перекупщиков; из замковых подвалов десятками выкатывали бочки с медом и пивом; на Мухавце били лед, поднимали соленья. В корчмы было не пробиться, пьяные валялись по улицам; откуда-то понабралось старцев, воры шмыгали в тесной толпе, их били тут же на месте, несколько было спущено в Буг; стаи собак носились по городу и грызли кости. В костеле и церквах шли службы, молились о здравии князя Витовта и короля, хоры старательно пели. В замке каждый завтрак, обед, вечеря оборачивались пиром. Княжеские лесники нанимали людей для загонов; бондари выгодно сбывали бочки; каждый, кто мог, старался урвать себе на корысть от неожиданного праздника хоть что – мешок овса, охапку сена, свиную голову для холодца. Кто не мог что-либо урвать, старался ничего не утратить в той сумятице, смешении людей и языков, лихом веселье, которое внезапно обрушилось на Брест.

Помимо поляков стояли в городе полтысячи татар охраны хана Джелаладдина, тоже приглашенного великим князем на ловы. На всех пирах хан сидел с правой руки князя Витовта, а сам Витовт сидел рядом с королем. Уже было несколько кровавых стычек татар с польскими рыцарями, которые на пьяную душу выступали в защиту христианской веры и вспоминали татарам обиды за Легницу и гибель храброго воеводы Спытка. Княжеская стража, которой под страхом смерти было запрещено князем Витовтом не то что напиваться – пробовать вино, и днем и ночью скакала по улицам, сохраняя, насколько удавалось, покой и порядок.

Эти предловные пиры с песнями, суета, теснота, давка в городе длились неделю, и всю эту неделю Ягайло, Витовт и королевский подканцлер Миколай Тромба в глубокой тайне, прикрываясь шутливым гулянием панов и бояр, обсуждали план летней войны с орденом крестоносцев.

От завтрака до обеда и на целые вечера замыкались в дальнем покое княжеского дворца и часами простаивали над картой или сидели у камина, глядя в огонь, и обговаривали все необходимые действия, спорили, принимали решения…»

Так писатель и историк Константин Тарасов описывает переговоры, затянувшиеся на 9 дней. Далее всю зиму и весну в Беловежской пуще шла тайная заготовка провизии для будущего похода.

Полгода спустя, 15 июля 1410-го, в знаменитой и неожиданной для противника битве-сече под местечком Грюнвальд союзные войска славян разбили рыцарей Тевтонского ордена. В числе сорока белорусских хоругвей (по-теперешнему – полков) отважно сражалась и брестская, что подтверждает тезис: здесь жили гордые и смелые люди, и нам еще предстоит рассмотреть, на каких поворотах истории мы эту гордость растеряли-расплескали, обретя взамен пресловутую белорусскую «памяркоунасць».

В 1995 году Анастасия Фетисова написала самую трудоемкую из своих картин – «Земля Берестейская», фрагмент которой мы решили сегодня использовать. Черты каждого из изображенных лиц, в той или иной мере связанных с нашим городом, художница не сочиняла – брала из источников. В частности, сильно помогло наследие Яна Матейко, известного польского художника конца 18-го века, писавшего исторические полотна и портреты знатных современников.

Князь Витовт и король Ягайло изображены соответственно третьим слева в нижнем ряду (левая рука на поясе) и четвертым справа во втором ряду (в короне и с неким атрибутом власти в руке). Впрочем, наверняка нелишним будет перечислить всех исторических фигурантов.

Нижний ряд: Владимир Мономах (1053-1125), княжил в Берестье в 1073 как наместник; Анна Святославовна (ум. 1418), жена Витовта; Витовт (1350-1430), великий князь литовский; Болеслав I Храбрый (967-1025), польский король, во владения которого входило Берестье; Кейстут (ум. 1382), князь Великого княжества Литовского; Бирута, жена Кейстута; Софья Олелькович (1585-1612), княгиня Слуцкая, бракосочеталась в Берестье с Янушем Радзивиллом; Бона Сфорца (1494-1557), королева польская и великая княгиня литовская; Николай Радзивилл Черный (1515-1565), староста Берестейский, основал в городе первую в Беларуси типографию; Эльжбета Радзивилл (ум. 1562), жена Радзивилла Черного; Гедемин (1275-1341), великий князь литовский; Стефан Баторий (1533-1586), король польский и великий князь литовский; Ярослав Мудрый (978-1054), великий князь киевский, совершил несколько походов на Берестье.

Второй ряд: Казимир II Справедливый (1138-1194), король польский, в 1182 захватил Берестье и построил в городе деревянный замок; Казимир III Великий (1310 -1370), король польский; Остафий Волович (1520-1587), староста берестейский; Казимир IV Ягеллончик (1427-1492), великий князь литовский (объявлен в Берестье) и король Польши; Сигизмунд Герберштейн (1486-1566), немецкий дипломат и путешественник, оставил воспоминания о посещении города; Ягайло (1348-1434), великий князь литовский, король Польши; Барбара Радзивилл (1520-1551), жена Сигизмунда II Августа; Сигизмунд II Август (1520-1572), король польский и великий князь литовский, утвердил герб Берестья; Петр Скарга (1536-1612), религиозный деятель Речи Посполитой, один из инициаторов Брестской церковной унии; Лев Сапега (1557-1633), канцлер Великого княжества Литовского ( далее – ВКЛ), староста берестейский.

Третий ряд: Павел Сапега (1610-1665), гетман ВКЛ, руководил войсками на Брестчине во время русско-польской и польско-шведской войн; Антоний Тизенгауз (1733-1785), политический и общественный деятель ВКЛ, основал первую в Брест-Литовске мануфактуру; Фекла Костюшко, мать Тадеуша Костюшко; Михаил Радзивилл (ум. 1566), хорунжий ВКЛ, руководил освобождением Берестья от шведского гарнизона в 1657 году; Тадеуш Костюшко (1745-1817), руководитель восстания 1794 года; Афанасий Филиппович (ум.1648), религиозный деятель, борец против униатства, причислен к лику святых; Ипатий Потей (1541-1613), каштелян берестейский, епископ владимиро-берестейский, один из организаторов Брестской церковной унии; Иосиф Руцкий (1573-1637), униатский митрополит, содействовал образованию в Берестье базилианских церкви и монастыря; Станислав Август Понятовский (1732-1798), последний польский король, родился в дер. Волчин на Брестчине; Иехиль Лурия (1510-1573), раввин в Берестье, известнейший толкователь Талмуда.

Четвертый ряд: Александр Грибоедов (1795-1829), русский писатель и дипломат, служил в Брест-Литовске в гусарском полку; Дмитрий Бегичев (1786-1855), русский государственный деятель и писатель, служил в Брест-Литовске; Ярослав Домбровский (1836-1871), польский революционер, генерал Парижской коммуны, учился в Брест-Литовском кадетском корпусе; Юзеф Пилсудский (1867-1935), руководитель Польши с 1918 года; Юлиан Урсын Немцевич (1758-1841), писатель, публицист, родился в имении Скоки, оставил описание Бреста; Дмитрий Карбышев (1880-1945), русский военный инженер, генерал-лейтенант, Герой Советского Союза, служил в Брест-Литовской крепости; Эдуард Тотлебен (1818-1884), русский военный деятель, инженер, один из руководителей реконструкции Брест-Литовской крепости; Иван Зубачев (1898-1944), один из руководителей обороны Брестской крепости в 1941 году; Петр Гаврилов (1900-1979), один из руководителей обороны Брестской крепости в 1941 году, Герой Советского Союза; Карл Ламберт (1772-1843), русский военный деятель, под его руководством войска освободили Брест от французов в войну 1812 года; Александр Суворов (1730-1800), русский полководец, генералиссимус; Кастусь Калиновский (1838-1864), руководитель восстания в Беларуси и Литве 1863 года; Аполлинарий Горавский (1833-1900), художник, учился в Брест-Литовском кадетском корпусе; Александр Горчаков (1798-1883), русский дипломат, канцлер; Александр II (1818-1881), российский император, неоднократно посещал Брест-Литовск.

В этот ряд художница принципиально не поставила императора Николая I , строителя крепости и, соответственно, губителя нашего старого города.

Перечисляя это обилие исторических личностей, поневоле наталкиваешься на мысль, что на протяжении веков Брест был городом-дипломатом, Меккой событий, этаким вторым Берном. Здесь улаживали дела за столом переговоров великий князь киевский Святополк и польский король Владислав Герман, торговался о мире с уполномоченным московского царя Федором Ртищевым гетман Сапега. Здесь готовили Грюнвальд и провозглашали Брестскую унию. Сюда шведский король Карл XII манил посланника Оттоманской империи, ища союза против Петра. Здесь в начале 20 века подписывали вошедший вехой в историю Брестский мир. Наконец, практически здесь, в Беловежской пуще, была зачеркнута великая страна, в которой мы все родились.

И в завершение темы. Когда-то неполных семь десятилетий назад при Польше нынешний проспект Машерова (недавняя Московская) носил название улицы Ягеллонской – в честь того самого польского короля. Но ни одна из последующих властей, активно задействуя имена ничем не связанных с городом вождей и военачальников, в растерянности идеологического безвременья скатившись до анекдотического «Рябиновая» (где с деревьями было напряженно, а рябинами вовсе не пахло) и безликого «Сяброуская», – ни одна не задумалась над увековечением памяти Витовта, напрямую связанного с Брестом великого князя литовского, усмирителя «тевтонских псов».